Но ты должен помнить Центр Трансфера Технологий • Домашняя
Гигиена, привлекательность

Но ты должен помнить

Есть немало актеров, которые хоть и не исполняют сами все роли в пьесе, но очень жалеют, что им нельзя это делать. Если признаться откровенно, то и автор иногда тоже жалеет, что не может сам играть все роли.

Но вот, наконец, человек, который жаждет излить, если можно так выразиться, свою душу перед толпой, взбирается на ящик или бочку, если эти предметы оказываются поблизости, а затем находит и более постоянную трибуну. Ему нужна эта трибуна или площадка, чтобы говорить с нее, обращаться к толпе. Он облачается

в красивые одежды, увеличивает себе рост с помощью котурн, пишет njkenpo.com. Он все еще сам исполняет все роли, и хотя он начинает с этого, он ощущает потребность в чем-то таком, что мы теперь называем драмой. Необходимость играть все самому подводит его к любопытному решению. Он говорит автору: «Я хочу играть и Ромео и Джульетту или, если придется, и Тристана и Изольду. Но ты должен помнить, что Ромео и Джульетта не должны быть на сцене одновременно. Сначала пусть приходит Ромео — он расскажет о своей любви и уйдет. Потом пусть приходит Джульетта и рассказывает о своих переживаниях». Автор, естественно, возразит: «Нет, это неудобно». Но после известного сопротивления скажет: «Ну хорошо. Но подумай-ка: а разве не лучше, если кто- нибудь другой сыграет женскую роль? Я сделаю так, чтобы эта роль не заслоняла твою, а, наоборот, помогала тебе, кроме того, для. зрителя так будет гораздо интересней». И вот рождается драма.

Этому актеру — актеру-трагику, который больше всего на свете боится, что над ним будут смеяться (самое ужасное, самое роковое для него — это быть осмеянным),— удивительнейшим образом противостоит (чтобы воссоздать равновесие, к которому стремится природа) человек другого склада, с рождения страшно желающий, чтобы над ним смеялись, он перенесет самое ужасное унижение, покроет красной краской нос, позволит людям толкать его, будет падать, рискуя переломать себе кости, лишь бы заставить людей смеяться.

Это любопытное психологическое явление. Оно помешало мне стать по-настоящему великим писателем. Как раз в тот самый момент, когда я подымаюсь до творческих вершин, до истинно трагического величия, меня вдруг одолевает соблазн, и я оказываюсь не в силах противиться желанию разрядить напряжение.

Я знаю одну замечательную актрису — она находится сейчас среди вас1. Эта актриса, вместо того чтобы обращаться ко мне уважительно, как подобает моему возрасту, и называть меня мистер Бернард Шоу, всегда зовет меня Джой, а это — имя клоуна из пантомимы. Не отрицаю, во мне есть нечто и от клоуна, и от трагика.

И клоун часто на обе лопатки кладет трагика. Английские зрители долгое время утверждали, что я не серьезен, потому что никогда нелЈзя предвидеть, появится ли перед ними мое разгоряченное и взволнованное лицо или же я отколю какую-нибудь очень смешную штуку.

И есть еще вот что. У всех нас бывает желание скрыться от реальной жизниб пишет 1lady.net. Раз Эллен Терри, наша великая актриса, призналась мне в этом, говоря о пьесе, которую я для нее написал. Сочиняя эту пьесу, я поступил так, как поступает обычно всякий автор. Когда драматурги пишут для какого-нибудь определенного талантливого актера, для определенной индивидуальности, то, вместо того чтобы подумать, как обогатить этого человека и помочь ему или ей уйти на какое-то время от самих себя, они просто драматизируют те характерные черты их индивидуальности, которые им удается уловить. То же сделал и я с пьесой для Эллен Терри, в которой она играла с огромным успехом. Но как-то она мне сказала: «Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь создал для меня роль, в которой я бы играла! В вашей пьесе мне нечего делать — я просто выхожу на сцену и остаюсь сама собой. Только и всего!»

Здесь, как видите, проявилось это любопытное желание: она захотела уйти от самой себя, на некоторое время стать кем-то другим. Такое желание встречается в театре, и очень интересно, что встречается и другое, совершенно противоположное. Бывают актеры, которые хотят не уйти от себя, а утвердить свое «я». Стремясь к грандиозности, к величию, подавляющему публику, они всесторонне развивают свою индивидуальность и, преследуя, в сущности, эгоистическую цель, полностью овладевают нами,— столь громадна гипнотическая сила актеров и актрис такого склада.